Одним из способов совершения мошенничества, описанных в доктрине и встречающихся в приговорах, является введение в заблуждение суда или иного государственного органа в целях вынесения тем юридически значимого акта, на основании которого виновный получает право требования к третьим лицам.
Руководитель Аналитического центра уголовного права и криминологии, кандидат юридических наук Мария Филатова рассматривает конструкцию мошенничества, совершаемого путем обмана суда.
С опорой на примеры из практики автор выделяет обман суда по гражданским и уголовным делам, а также подробно останавливается на форме такого мошенничества, предмете, моменте окончания.
На примере мошенничества в отношении денежных средств Мария Филатова обосновывает позицию, что предметом такого мошенничества может быть только само имущество, а не право требования на него, а также описывает стадии совершения мошенничества путем обмана суда и корректную квалификацию в зависимости от ряда обстоятельств: признано ли лицо потерпевшим, гражданским истцом, вынесено ли решение в его пользу, изъяты ли денежные средства на основании судебного решения.
Руководитель Аналитического центра уголовного права и криминологии, кандидат юридических наук Мария Филатова рассматривает конструкцию мошенничества, совершаемого путем обмана суда.
С опорой на примеры из практики автор выделяет обман суда по гражданским и уголовным делам, а также подробно останавливается на форме такого мошенничества, предмете, моменте окончания.
На примере мошенничества в отношении денежных средств Мария Филатова обосновывает позицию, что предметом такого мошенничества может быть только само имущество, а не право требования на него, а также описывает стадии совершения мошенничества путем обмана суда и корректную квалификацию в зависимости от ряда обстоятельств: признано ли лицо потерпевшим, гражданским истцом, вынесено ли решение в его пользу, изъяты ли денежные средства на основании судебного решения.
«Введение в заблуждение судебного органа, который уполномочен выносить решение, являющееся юридически закрепленным основанием для изъятия чужого имущества, представляет собой начало выполнения объективной стороны и должно квалифицироваться в качестве покушения на совершение мошенничества, если реального выбытия имущества, т.е. ущерба собственнику или владельцу, не произошло по независящим от лица обстоятельствам», — замечает Мария Филатова.
Автор обращает внимание на то, что введение в заблуждение следственных и судебных органов в рамках производства по уголовному делу с представлением заведомо ложных сведений от мнимого потерпевшего, искусственным созданием доказательств обвинения может быть рассмотрено в качестве подготовительных действий к совершению мошенничества, поскольку статус потерпевшего по уголовному делу является основанием для признания лица гражданским истцом, что, в свою очередь, уже будет являться началом выполнения объективной стороны.
Мария Филатова указывает на то, что при установлении направленности умысла на совершение мошенничества имеют значение те фактические обстоятельства, которые характеризуют требования о возмещении псевдоущерба: «Реализация ложно понятого права на взыскание денежных средств путем обращения в суд с иском или в правоохранительные органы с заявлением о совершенном преступлении не будет образовывать состав мошенничества. Разграничение может быть проведено по созданию фиктивных правовых оснований и даче заведомо ложных показаний в судебном заседании, что, в свою очередь, может быть квалифицировано как преступление против правосудия при наличии иных признаков».
Читайте статью в одиннадцатом выпуске журнала «Уголовное право» за 2025 год.
Подробнее о выпуске узнаете по ссылке.
Мария Филатова указывает на то, что при установлении направленности умысла на совершение мошенничества имеют значение те фактические обстоятельства, которые характеризуют требования о возмещении псевдоущерба: «Реализация ложно понятого права на взыскание денежных средств путем обращения в суд с иском или в правоохранительные органы с заявлением о совершенном преступлении не будет образовывать состав мошенничества. Разграничение может быть проведено по созданию фиктивных правовых оснований и даче заведомо ложных показаний в судебном заседании, что, в свою очередь, может быть квалифицировано как преступление против правосудия при наличии иных признаков».
Читайте статью в одиннадцатом выпуске журнала «Уголовное право» за 2025 год.
Подробнее о выпуске узнаете по ссылке.
«Уголовное право» — флагман среди периодических изданий криминалистического цикла.
Оформите подписку на печатное или электронное издание на платформе newtech.legal
Оформите подписку на печатное или электронное издание на платформе newtech.legal
